Тяжело в учении… Ко Дню моряка-подводника
19.03.2026
Тяжело в учении… Ко Дню моряка-подводника
19 марта в России отмечается День моряка-подводника.
Есть профессии, которые окружены ореолом тайны и легенд. Одна из них – подводник. В День моряка-подводника хочется пожелать им возвращаться. К своим берегам, к своим людям, к закатам и рассветам, на которые можно смотреть не через приборы, а просто так. Спасибо вам за вашу службу. За то, что вы есть – тихие, надежные, глубоко под водой охраняющие наш покой.
Но есть еще кое-что, что делает флот флотом, а моряков – братством. Это – истории.
Вот и Владимир Васильевич Кулаков, главный энергетик АнГТУ, может вспомнить такие истории, которые случались с ним, когда он был еще матросом-курсантом. Одну из них он рассказал.
«Учебный отряд подводного плавания (УОПП-51) г. Владивосток. УТС (учебно-тренировочная станция). У нас, курсантов 13 роты службы РТС (радиотехнической службы), по учебному плану борьбы за живучесть (БЗЖ) выход через торпедный аппарат (ТА). Для общего представления это - металлическая труба, расположенная горизонтально, диаметром 0,5 м (калибр 533) и длиной около 9 метров. Имеет переднюю и заднюю крышки.
Итак, передняя (выходная) крышка закрыта, задняя (входная) открыта. Курсанты, четыре человека, в изолирующем снаряжении подводника (ИСП-60) и дыхательных аппаратах (ИДА-59) вползают в эту ржавую трубу на четвереньках. Передний доползает до передней крышки, подаёт условный сигнал стуком какой-нибудь железяки, находящейся в руке, по трубе. Остальные доползают до ног переднего и делают то же самое. Я в этой команде последний, стучу по трубе - «готов». Закрывается задняя крышка.
Полная темнота, жуткое состояние. Ну, всё, думаю, наверное, закончена моя героическая жизнь моряка-подводника, даже слеза навернулась, которую я даже не мог вытереть. Дышим через ИДА-59, три баллона (азот, гелий, кислород). Смесь регулируется в зависимости от глубины погружения. У нас, скорее всего, баллоны были заполнены воздухом. Отстучались - «всё нормально».
Какое-то время лежим, так сказать, привыкаем. Ни согнуться, ни разогнуться. Спина немеет, колени ноют. Тьма, как в могиле. Через некоторое время открывается передняя крышка ТА, видно небольшой просвет где-то впереди. Едва слышимая команда «На выход!». Выползают первых три счастливчика. Я немного замешкался (ногу, что ли свело или мне «понравилось там сидеть»), т.е. когда дополз до передней крышки, её, можно сказать, закрыли перед самым носом.
Инструктора, старшины срочной службы, в школе с математикой скорее всего не дружили, выпустили трёх человека вместо четырёх, закрыли переднюю крышку ТА и начали очередную партию впихивать. Я смирненько на четвереньках возле передней крышки жду, что же дальше. Мучают смутные сомнения: что-то здесь не так, видимо, конец подкрадывается. Чувствую: кто-то меня за ногу схватил, а потом закричал «здесь… человек!!!». Сзади громыхание, шум, залезшие в ТА задним ходом очень быстро выползли обратно. Слышно какой-то переполох. Тут же открывается передняя крышка ТА. Хватают меня четыре руки за гидрокостюм и сильным рывком, как торпеду при выстреле, выдёргивают из ТА. Лежу на полу. С меня сдёргивают баллоны, маску. Пытаются понять: жив ли я. Инструктора перепуганные, бледные, как покойники. При печальном исходе им вместо ДМБ грозил бы в лучшем случае дисциплинарный батальон, в худшем - тюремный срок.
Итак, я оказался живым, что видимо ребят тоже порадовало, и они тут же выразили свою радость на моей пятой точке. Мне и здесь повезло, так как гидрокостюм с меня сдёрнули наполовину. Ну, это, скажем, и мне на пользу – не спи, и инструкторам, наверное, арифметика вспомнилась. Да, в учении действительно тяжело! Как же прав был Александр Васильевич Суворов!!!
